Первый сохранившийся старинный документ о моей любимой бабушке Ванде в семейном архиве гласит:
"Метрическая выпись из подлинной книги Борисовской Р.-Католического Приходского костёла, в коей статье о рождении и крещении Ванды Гржибовской, записанной на обороте 69-го листа под N 20, нижеследующего содержания: 1892 года февраля 14 дня в Борисовской Римско-Католическом костёле окрещён младенец по имени Ванда деканом Лукашевичем со всеми таинствами Фельдшера городской больницы Сигизмунда и Марии из Грикуновичей Гржибовских, законных супругов дочь, родившаяся 15 марта 1889 года в городе Борисове Борисовского Римско-Католического прихода. Восприемниками были Губернский Секретарь Бонифаций Юшкевич с Ядвигою Щетникович, девицей."
Ванда была вторым ребёнком из семерых детей в семье бывшего военного фельдшера, а затем фельдшера Борисовской городской больницы, Коллежского Секретаря Сигизмунда Сигизмундовича Гржибовского, потомка шляхетского рода. Cемья жила в большом собственном доме из восемнадцати комнат, построенном на костёльной земле в Минском переулке. Дети получили прекрасное образование: и мальчики и девочки, кроме углублёного домашнего воспитания, окончили гимназии и в дальнейшем, высшие курсы и институты. Дома занимались музицированием, рисованием, учили иностранные языки. Участвовали в благотворительных концертах и любительских спектаклях. Владислава-Ядвига была выдающийся певицей, Ванда и Вацлава, обладавшая абсолютным слухом, прекрасно играли на рояле. Брат Чеслав увлекался химией.
После окончания гимназии Ванда решила посвятить себя, как и отец, медицине. В середине 1907 года отправилась в Санкт-Петербург, поселилась на Геслеровском проспекте в доме N17 и поступила в зубо-врачебную школу Е.Ф. Вонгль-Свидерской на углу Невского и Малой Конюшенной улицы. Обучение длилось 2,5 года. Изучались: физика, химия, общая анатомия, физиология, гистология, общая хирургия и частная хирургия полости рта, фармакология, протезное зубоврачевание и т.п. и т.д... В апреле 1911 года Ванда успешно сдала экзамены в Женском Медицинском институте и получила Свидетельство о присвоение ей звания Зубного врача "с отличием".
За годы учения Ванда часто меняла адреса в центре города, но окончательно выбрала жильё на Пантелеймоновской улице в доме N 8, а напротив в доме N11 уже проживал её жених. В том же 1911 году 6 ноября Ванда вышла замуж за 29-летнего сына чиновника, служащего в Правлении Юго-Восточной Ж.Д. г-на Ивана Александровича Яковлева. Венчались они в католическом храме Святой Екатерины на Невском проспекте, занимали квартиры N 140 и N 138 на Пантелеймоновской улице в доме N11. Ванда работала врачом в зубной лечебнице Фёдорова на Бассейной.
Вскоре из Борисова приехала сестра Ванды Владислава-Ядвига и поселилась рядом с семьёй Ванды и Ивана Александровича. Интересы и таланты у Владиславы были разносторонние, как и у всех сестёр: обладав редким меццо-сопрано: ниже, чем у Надежды Обуховой; брала уроки у певицы Медеи Фигнер, исполняла арии из опер и романсы, но решив выучиться на метеоролога, закончила гидрометеорологические курсы и уехала работать в Мариуполь, где вышла замуж. Ванда к этому времени была лечащим врачом-специалистом для прихода благотворительного Общества и вспоможения приказчикам и сидельцам (продавцам).
В 1914 году, 3 августа в семье родился сын Виктор, окрещённый в костёле Св. Екатерины 31 августа 1915 года.
Восприемниками стали cпециально приехавшие сестра и брат Ванды - Мария и Чеслав Гржибовские.
В начале Первой Мировой войны муж Ванды, Иван Александрович Яковлев, был мобилизован в Лейб-Гвардию cтаршим унтер-офицером в должности начальника телеграфной станции и вернулся лишь в августе 1916 года после контузии. Ванда продолжала работать в благотворительном обществе. Воспитывать ребёнка помогала няня. Ванда с сыном Виктором ездила навещать родных в Борисове. Иван Александрович работал экономистом и интересовался политикой. В связи с революциями выдвинулся на партийную работу и семье пришлось часто перезжать в разные города, куда его направляли на руководящие должности. По приглашению Ванды к ним приехала её младшая сестра Наталья, разделившая частые перемещения семьи. В Петрозаводске Иван Александрович Яковлев был градоначальником, на юго-западе страны - управляющим Финотделами нескольких городов, Управляющим отделов Наркоматов финансов УССР и СССР и членом ЦИК, ВЦИК и ТАТЦИК.
В 1924 году семья жила в Казани на Банковской улице, в доме N 3. Иван Александрович был назначен Управляющим Госбанка СССР в Казани.
Там же у Ивана Александровича и Ванды Сигизмундовны 28 июня 1925 года родился сын Иван, мой будущий отец. По числу родившихся - третий ребёнок, по числу оставшихся в живых - второй. 5 июля 1925 года Иван был окрещён ксендзом Антонием Дземешкевичем. Восприемниками cтали Василий Париков - муж Владиславы, инженер-путеец, и Вацлава Гржибовская, младшая её сестра, - вольнослушательница в Консерватории, ученица художника Жаба, переводчица французского языка.
Ивана Александровича перевели в Москву в Россельбанк. Сначала семья жила в Колпачном переулке, 7. Затем они переехали в большую квартиру в Курбатовском переулке, дом 5/6. Дом стоял напротив первого дома Нирнзее, был историческим зданием, одним из двух каменных на улице, построен до революции — доходный дом С. С. Дубровского (1900, архитектор О. О. Шишковский), после его перестройки в 1928 году называвшийся "банковским". Ванда работала секретарём в НКПС. Виктор учился в Автопрофшколе, Янка подрастал.
В 1930 году Иван Александрович неожиданно скончался при неточно выясненных обстоятельствах (попытка суицида и, соответственно, лечебница Кащенко, где через четыря дня он, всё-же, умер). Ванда с детьми осталась одна. Одну комнату вскоре забрали. Назначили пенсию в 70 рублей. Ванда хотела найти своего брата Чеслава и сестру Марию, но не получилось.
В январе 1931 года к ней приезжает сестра Наталья с семьёй, так как её мужа, Константина Николаевича Шестова, переводят в Москву, но с обещанной им квартирой возникли проблемы. И сестра Наталья с двумя сыновьями остаётся жить рядом на долгое время. Покойный муж Ванды, Иван Александрович c 20-х годов старался помочь семье Натальи, но как говорили родственники, останься он жив, могло быть хуже для всех, ведь мужа Натальи Константина Шестова, по матери Вржалинского, в 1933 году вместе с его братьями обвинили в шпионаже и участии организации "Белый орёл". После первого ареста и тюрьмы семья Натальи жила в Весьегонске. Второй арест и расстрел Константина Шестова в 1938 году привёл Наталью Сигизмундовну к сильному расстройству психики, Ванда как могла лечила и помогала сестре ещё до её отъезда из Москвы.
Ванда Сигизмундовна обладала очень стойким характером. Работала медсестрой недалеко от дома в консультации для грудных детей и женщин на Большой Грузинской. Воспитывала своих детей в строгих правилах. Была очень выдержаной, скрытной, близко чужих к себе не подпускала, при этом светски-остроумной. Никогда не повышала голос. Если на кухне квартиры, ставшей, хотя и малочисленной, но коммунальной, возникало напряжение, Ванда Сигизмундовна ровным голосом говорила: - "Е... Ф.., Вам не удасться со мной поссориться!" Разворачивалась и гордо удалялась в свои комнаты.
Ванда вырастила и воспитала cвоих детей достойными людьми. Во время войны оба сына храбро воевали. Виктор воевал с августа 1941 года, младший сын Иван с декабря 1942 года. В 1943 году, получив известие о тяжёлом ранении Янки, Ванда нашла его в далёком госпитале, перевезла в Москву, где врачи сумели сохранить ему ногу. И Виктор и Иван были награждены боевыми наградами. После Победы над Берлином, закончили войну в Чехословакии.
23 апреля 1948 года Ванда Сигизмундовна Яковлева была награждена (А N078853) медалью "В память 800-летия Москвы".
В 1950 году вернулся Виктор с женой и был направлен на работу в Киев. Но первым из Германии приехал в 1949 году Иван (Янка) - мой будущий отец. И тогда-же женился. Бабушка приняла невестку Людмилу Крастынь настороженно, но приветливо. Упрекала лишь с юмором: "А у нас Людочка серебряные ложки в помойку выкидывает". Мою вторую бабушку Аню игнорировала. Сидела с родившейся внучкой (т.е. cо мной) не очень долго, поэтому появилась няня и вскоре детсад за городом.
Папа работал в Китае c 1951 года и я его видела редко, но хорошо помню. В августе 1957-го года его вызвали, чтобы направить на работу в Брюссель, но по приезде в Москву с ним случился приступ аппендицита. Операция не помогла. Папа скончался от перитонита в 32 года. Бабушка Ванда и мама были безутешны. Я-же, пятилетняя, не могла осознать случившееся. Похоронили моего отца на Немецком кладбище в Лефортово, куда меня возили каждую неделю, а бабушка Ванда бывала там постоянно. Помню, глядя на неё, я впервые перекрестилась, а она только молча погладила меня по голове.
Но жизнь продолжилась и обрела регулярные формы. Мама вечно на своей работе. Бабушка была старшей медсестрой в детской Филатовской больнице. Там её очень уважали. Выйдя на пенсию, бабушка Ванда присматривала по-надобности за мной, строго до прихода мамы с работы. Кормила меня с большой позолоченной ложки - иначе я не ела - и выходила во двор вслед за мной с тарелкой крошечных бутербродиков, чтобы во время игры я могла подбегать к ней, как галчонок, с открытым ртом. Я росла в атмосфере любви и баловства. С мамой бабушка Ванда дружила. Иногда приезжал дед Густав, мамин отец и они вместе c Вандой играли в карты и вели свои разговоры, оба говорили с сильным акцентом. Когда мы вместе смотрели телевизор, бабушка Ванда не могла удержаться от комментариев, часто довольно едких.
В её спальне с люстрой, украшенной сине-зелёным стеклярусом, за старинной расписной ширмой, купленной в антикварном магазине ещё при рождении старшего сына Виктора в 1914 году, стояло два сундука, побольше и поменьше, куда никто не смел заглядывать. После её смерти, мама продолжала эту традицию, но всё-же, как-то мы туда заглянули: мама вытащила бабушкин веер из чёрных страусовых перьев, длинные белые перчатки, пару дуэльных пистолетов и лакированный деревянный ящик с разложенными в ячейках изящными медицинскими инструментами. На ящике прикреплена табличка с именем моего прадеда. Мама быстро и надолго сундук закрыла. Что было во втором сундуке я так и не узнала. Думаю, оружейная коллекция, сданная мамой позже на Лубянку. В доме было множество вещей из бабушкиной прежней жизни, мама впоследствии их проредила: даже парные вазы уполовинила. Спала Ванда на затейливой железной складной кровати, в изголовье висел медальон Острабрамской Божьей матери. На верхней крышке фортепиано, стоящем впритык к кровати, в резном ящичке хранились пожелтевшие письма и открытки, в основном написанные на польском языке - память её девичества и первых лет замужества. Там-же стояли две хрустальные детали от большой люстры из её отцовского дома: бабушкины сёстры при отъезде с родины снимали с той люстры и брали на память такие же.
Бабушка Ванда после смерти своего сына уже не играла на cвоём пианино, даже своего любимого Фредерика Шопена, но меня усердно заставляла осваивать старинный инструмент. Для обучения была приглашена Нина Максимовна, ненавидимая мной и называемая Ниной Пианиновной. После смерти бабушки в 1960 году учение моё закончилось - маме было некогда меня уговаривать, о чём я позже очень сожалела.
Нередко к бабушке Ванде обращались соседи за медицинской помощью, в которой никогда никому не было отказано. В доме к ней относились с большим пиететом.
А пока по воскресеньям бабушка Ванда ходила в костёл Святого Людовика - единственный тогда незакрытый в Москве, поскольку принадлежал французскому посольству. Там-же меня и крестили. Восприемниками стали приехавшие из Ленинграда сестра Ванды Вацлава и её дочь Марися. В костёле у Ванды были подруги - тётя Зося и, кажется, пани Касперович, из семьи, знакомой ещё по Борисову, её родственница пани Хелена Касперович присматривала за родительскими могилами Ванды Сигизмундовны. После мессы бабушка приходила вместе с тётей Зосей, они садились за стол, пили чай и , возможно, наливку с лимонными корочками, нарядный стол украшали бабушкины крендельки с присыпкой из корицы с сахарным песком, маняще поблескивающие. Затем начинался долгий преферанс.
Когда в Москве началась эпидемия полиомиелита, меня спрятали в пригородном доме бабушкиной подруги тёти Зоси, сквозь щели забора я могла только глядеть на играющих детей. Бабушка Ванда часто меня там навещала и привозила свои крендельки.
Помню, как она приехала ко мне в недельный детский сад в Ильинское. Меня к ней позвали ненадолго, поскольку начинался "мёртвый час" - для дневного сна. Я просила ее остаться и подождать меня, но не случилось. Вспоминаю её силуэт в светло-сером плаще-пыльнике, красные маки и синие васильки у забора. Больше я её так конкретно не помню. Остальные воспоминания о ней уже становятся туманными, ведь я вскоре пошла в школу и впечатлилась первым классом. Но хорошо помню её лицо, голос, милый акцент, интонации и её руки.

Следующим летом Ванда уехала к своему старшему сыну Виктору в Киев. Попала в больницу с приступом паранефрита: почками она страдала давно. Бабушка Ванда не справилась с болезнью. В газете "Вечерний Киев" 23 сентября 1960 года был напечатан некролог c соболезнованиями. Виктор её кремировал, привёз в Москву. Захоронили на Немецком кладбище рядом с её сыном Янкой (Иваном).

P.S. В 16 лет я пришла за своей медицинской картой в детскую Филатовскую больницу, сбежалось несколько человек из персонала посмотреть на внучку Ванды Сигизмундовны Яковлевой.

/О.Пардесси-Яковлева/
Gozefina2009@yandex.ru

Источники информации:
Семейный архив
Архивы СПБ
РГАСПИ - Всесоюзная партийная перепись 1926 г.
ГБУ "ГА РТ" - Государственный архив Республики Татарстан"

Ванда Гржибовская 1910 г.

В.С. Яковлева (Гржибовская) 1917 г.

В.С. Яковлева (Гржибовская) 1926г.